Убить эмо (81-88)
 

– Хорошо, что одна нога цела, – попробовал шутить Кирилл. – А иначе пополз бы, как анаконда.
– И я бы рядом. Прикинь, две змеюки. Интересно, а как солдаты по пластунски ползают? Хотя у них обычно две ноги. А на войне? Мы с тобой как на войне, – я болтала без умолку, чтоб хоть как то отвлечь его от боли.
Совместными усилиями мы поднялись. Но с первым шагом что то не ладилось. Наверняка Кириллу было очень больно. Гораздо больнее, чем он пытался показать. Он стоял на одной ноге, вторая подогнута немного. Я – в виде живой опоры, а как же идти?

– Ты кричи. Если больно, надо кричать.
– Не оглохнешь?
– Может, ты навалишься мне на спину? Я сильная.
– Лучше помолчи, Стася. Не волнуйся. Сейчас проинтуичу, и пойдем маршем с песнями. Ты какие марши знаешь?
Несмотря на мое полное незнание маршей, мы все таки передвигались. Прыгая на одной ноге и опираясь на меня, Кирилл прошел совсем немного. Но все таки – получилось!
– Погоди. Немного передохну и попробую иначе. Меня эти доски задрали.

Доски постоянно норовили расползтись в разные стороны. Пока Кирилл, якобы в шутку подвывая от боли, не перевязал их по новому.
Одна нога у ней была короче, другая деревянная была, а левый глаз фанеркой заколочен, а левым она видеть не могла…
– Откуда ты выкопал эту песню? Или тебе ее мама на ночь в детстве пела вместо колыбельной?
– Там дальше такое… Но тебе, деточка, я не спою.
Я тут же принялась капризничать. А что еще делать? Мне казалось, что, когда он придуривается, ему лучше.
Мне исполнили оду про речку говнотечку и «пела так, что все собаки выли, а у соседа отвалился потолок».

стр. 13 из 17 пред. :: след.
Оглавление