Страх и Злоба
 

Наконец существо плюхнулось на площадь живо­том-холодцом, и его зловонная пасть оказалась мет­рах в пяти от Эгора. Руки-щупальца ожили, зашеве­лились и подобно жевательной резинке стали вытя­гиваться к юноше. Казалось, они тянутся целую вечность. Мучкисто-белые, словно пролежавшие па­ру лет под водой, отвратительно холодные черве-иальцы обхватили щуплое тело, подняли и медленно и неотвратимо понесли к пасти, слюна из которой хлынула ручьем. «И зачем этому гаду слюна, если тут пищеварение отсутствует», - подумал несчаст­ный и обреченно посмотрел вверх, где над громадой доисторического панциря снова сияло беззаботное солнце.

И тут, озаренный его светом, Эгор пришел в себя. Он вдруг осознал, что больше никогда не уви­дит солнца и уже точно никогда не встретится с Ки­ти, сгинув навсегда в толстом брюхе этой огромной вши. Умереть второй раз за день - это уже слиш­ком. Эгор взревел от столь вопиющей несправедли­вости, и его рев превратился в огненный шар ярости, который влетел в пасть насекомуса. Пасть удивлен­но захлопнулась, руки-щупальца подняли эмо-боя к красным фасеточным глазам-светофорам, и в эту же секунду раздался взрыв. Это ярость Эгора взорва­лась в брюхе незадачливого монстра.

Мягкий живот с ножками с резким неприличным звуком разлетелся мелкими ошметками по всей площади. Хитиновый панцирь лопнул вдоль. А страшную голову, с рука­ми, продолжавшими сжимать Эгора, отбросило к центру площади, прямо к памятнику. Глаза-плошки медленно потухли, волосы-змеи поникли и замерли. Руки-щупальца медленно, почти бережно опустили Эгора на землю. Пальцы разжались, юноша выбрал­ся из них и огляделся. Вокруг валялись куски воло­сатого белого пуза. Клоуна нигде не наблюдалось. Эгор наконец понял, что с ним только что чуть не произошло, и его символически вытошнило пусто­той. Как только его перестало выворачивать наиз­нанку, он подбежал к остывшей голове чудовища и стал пинать ее в потухшие глаза, стараясь выместить всю злобу, накопившуюся за эти страшные сутки.

стр. 3 из 7 пред. :: след.
Оглавление